|
antizoomby.livejournal.com 05.02.2025 08:43
Источник: War and Inflation, Llewellyn H. Rockwell Jr., activistpost.com, JULY 8, 2024.
Центральный банк США, называемый ФРС, был создан в 1913 году. Никто не говорил, что он создан для финансирования войн, на которых погибнут полмиллиона граждан США, убивая за морями миллионы иностранных солдат и мирных жителей. Никто не говорил, что этот банк финансирует разрушение иностранных городов и свержение правительств по своему усмотрению. Никто не говорил, что этот банк позволит США развязывать крупномасштабную войну каждые четыре года в течение целого века. Никто не сказал, что этот банк поможет США создать глобальную империю, в сравнении с которой Рим и Британия будут выглядеть невинными.
Можете опросить сотню профессиональных историков и политологов о XX веке, и никто даже не намекнёт, что ФРС – главный финансист глобального милитаризма. Но это так: ФРС финансирует войны по всему миру. Этот банк решил главную проблему, с которой раньше сталкивались государства. Государство без денег, или без возможности собирать со своих граждан огромные деньги на войны, не может претендовать на имперские амбиции. Обратите внимание, это проблема для государства, а не для людей. Неспособность государства финансировать свои безграничные амбиции – важнее для людей, чем все системы сдержек и противовесов, чем все конституции и выборы. У государства нет собственного богатства. Это не коммерческое предприятие. Всё, что у него есть, оно отбирает у своих граждан. Обычно это делается с помощью налогов. Налоги раздражают людей и могут дестабилизировать государство, привести к протестам, восстанию и революции. До XX века государство ограничивало свои глобальные амбиции, чтобы удержать власть.
Конечно, чтобы использовать инфляцию вместо налогов для финансирования войн не нужен центральный банк. Необходима лишь монополия на печатание денег. Монополия на печатание денег приводит к систематическому обесцениванию валюты за счёт снижения драгметаллов в монетах или перехода на бумажные деньги, которые можно печатать без ограничений. Центральный банк играет в этом ключевую роль: он картелизирует банковскую систему – важнейший канал, по которому деньги предоставляются взаймы населению и самому правительству. Банковская система становится основным финансовым учреждением для государства, и в обмен на свои услуги банковская система застрахована от краха, поскольку она получает прибыль от инфляции. Если цель государства – полная монополизация денег в бесконечно гибкой системе бумажных денег, то оно должно создать центральный банк. Это важнейший шаг в борьбе власти со свободой. Таким образом, связь войны с инфляцией возникла задолго до ФРС.
Во времена отделения Северной Америки от Британской империи многие считали бумажные деньги инструментом тирании. Но в середине XIX века это мнение было объявлено непрогрессивным. Считалось, что в век научной государственной политики необходим надёжный механизм финансирования, который контролируется правящей верхушкой. Начало эры центральных банков совпало с началом эры центрального планирования, поскольку не может быть никакого государственного контроля над коммерческой жизнью страны без контроля над деньгами. А как только у государства появляется банковская система, его амбиции становятся реальными. До создания ФРС США не могли вступить в Первую мировую войну. Это почти никто не поддерживал, и сам Вудро Вильсон победил на выборах, потому что обещал не вступать в эту войну. Но уже через 4 года после создания ФРС США получили деньги на большую заграничную войну.
Первая мировая война была первой тотальной войной, которая задействовала все ресурсы государств и гражданского населения. Некоторые считают, что эта война положила конец цивилизации в том смысле, который существовал в XIX веке, уничтожив ту свободу, которая была до неё. И это стало возможным благодаря центральным банкам – не только ФРС, но и его европейским аналогам. «Без преувеличения можно сказать, что инфляция – незаменимое средство милитаризма. Без неё последствия войны для благосостояния становятся гораздо быстрее и острее, усталость от войны наступает гораздо раньше», – писал Людвиг Мисес в 1919 году. У войны всегда есть последствия. После Первой мировой войны США столкнулись с инфляцией, массовыми восстаниями, депрессией, голодом. С экономическим кризисом пытались справиться печатанием денег, что сначало выглядело как подъём, а потом наступал коллапс. Первая депрессия возникла уже в 1920 году. Но её последствия оказались незначительными для США. Почему? Потому что ФРС ещё не получил такой власти, чтобы вмешиваться в экономику. Именно поэтому ни ФРС, ни Конгресс, ни президент ничего не делали для «спасения экономики». И это было великолепно! В результате депрессия оказалась недолгой. То же самое могло бы случиться и в 1930 году, если бы правительство Гувера не решилось «помогать экономике».
К сожалению, лёгкое восстановление после кризиса 1920-22 годов побудило центральный банк вернуться к инфляционному бизнесу, что привело к буму на фондовом рынке, который закончился коллапсом, депрессией и отказом от золотого стандарта. Рузвельт понял, что фашистское экономическое планирование и инфляция не могут восстановить экономику, поэтому решил вернуться к старому методу поиска повода для войны. Здесь история США пересекается с трагической ролью германского центрального банка. Правительство Германии тоже финансировало Первую мировую войну за счёт инфляции. К концу войны количество денег в стране выросло в 4 раза, а цены подскочили на 140%, но на мировом рынке германская марка не пострадала так сильно, как ожидалось. Германское правительство обрадовалось этому и продолжило использовать инфляцию, надеясь восстановить с помощью неё свою экономику. К 1923 году стоимость марки в золоте упала до одной триллионной от её стоимости в 1914 году. Доллар США стоил тогда 4,2 трлн. марок. Это обрушение валюты стало рекордным в мировой истории. И оно стало возможным только благодаря центральному банку, который кредитовал правительство и монетизировал его военный долг. Но обвиняли ли немцы печатный станок? Нет. Они обвиняли Версальский договор. Суровый мир, навязанный победителями, поставил Германию на грань полного уничтожения – такое мнение распространяли тогда СМИ. Эта пропаганда перерасла в ненависть к миру и любви к войне, что привело к власти нацистов.
Сейчас мы можем понять, что принёс нам центральный банк. Он не прервал экономический цикл. Он не просто повысил ликвидность банковской системы. Он не прекратил банковские крахи и банковскую панику. Он не способствовал научной государственной политике. Крупнейшие мировые страны оказались под властью денежных монополий, а подставные лица стали худшими деспотами в истории. Теперь они готовились воевать друг с другом, используя полученные ресурсы, которых у них раньше не было. Во время войны печатные станки работали круглосуточно, но при тоталитарном уровне нормирования, контроле цен и повсеместном перераспределении ресурсов в европейских странах, инфляция приносила не просто рост цен, но и огромные страдания в Британии, России, Германии, Италии, Франции, Австро-Венгрии, США и многих других странах. В этом видна ирония работы центрального банка. Институт, который экономисты и банкиры продвигали под маской рационализации и научного подхода в денежных вопросах, породил такие пагубные тенденции в мировой истории как коммунизм, социализм, фашизм, нацизм и деспотизм экономического планирования в капиталистических европейских странах. История центрального банка началась прямо перед историей атомных бомбардировок и лагерей смерти. Государство было необузданным в течение последних 100 лет, а причину этого многие считают чисто технической проблемой, слишком сложной для простых смертных.
Война с Ираком тоже была порождена властью печатать деньги. Было время, когда решение начать войну наталкивалось на долгие дебаты в английской Палате общин или Палате представителей США. О чём они спорили? О том, где взять деньги, и как поднять налоги. Но когда исполнительная власть освободилась от необходимости полагаться только на налоговые сборы и поиск желающих покупать государственные облигации, политические дебаты о войне затихли. Во время подготовки к войне Джордж Буш считал, что только он решает: нападать на Ирак или нет. Возражения Рона Пола и некоторых других конгрессменов, а также огромного множества граждан США, были для него лишь белым шумом на заднем плане. Представьте, что было бы, если бы он должен был собирать деньги на войну через налоги. Этой войны не было бы. Но ситуация была другой. Он знал, что деньги найдутся. Несмотря на бюджетный дефицит в 200 млрд. долларов, национальный долг в 9 трлн. долларов, 5 трлн. непогашенных долговых облигаций на руках у населения, федеральный бюджет в 3 трлн. долларов и падающие налоговые поступления в 2001 году, Буш начал войну, которая стоила 525 млрд. долларов – 4681 доллар на семью. Представьте, что было бы, если бы он обратился к народу с просьбой дать такие деньги. И это официальные цифры, реальная стоимость этой войны оказалась намного больше – 20 тыс. долларов на семью.
Теперь левые говорят, что эти деньги государство могло бы направить на финансирование здравоохранения, государственных школ и продовольственной помощи. Это показывает, что левые, как и правые, поддерживают власть государства над финансами. Просто у левых и правых разные представления об использовании государством денег, собранных через центральный банк за счёт инфляции. Действительно, государственные школы дешевле войны, но финансируемое за счёт инфляции государство оказывает разрушительное воздействие на всё общество. Несбыточная мечта о том, что инфляционное чудовище можно использовать для добра вместо зла, отражает наивные представления о природе государства. Если у государства есть власть и выбор между добром и злом, что оно выберет? Пример США показывает, что оно всегда выбирает зло. Не менее наивны и правые, которые поддерживают глобальную войну, одновременно заявляя о необходимости ограничения власти правительства. Пока государство имеет неограниченный доступ к печатному станку, оно может игнорировать мольбы идеологических группировок о направлениях расходов. Столь же глупы и правые представления о войнах, милитаризме и национализме без финансирования ФРС. Этот институт создан для финансирования всего того, о чём мечтают как правые, так и левые.
Последствия деятельности этой денежной машины выходят далеко за рамки финансирования нежелательных государственных программ. ФРС создаёт финансовые пузыри, которые приводят к экономическим кризисам. Вспомните технологический пузырь конца 1990-х, или ипотечный пузырь 2007 года, или бум, предшествовавший нынешнему краху. Всё это – последствия монополизации денег. Сейчас потребители США сильно страдают от роста цен на нефть, одежду, еду и многое другое. Люди понимают, что всё плохо, но не понимают, кто истинный виновник. Одни считают, что нас обманывают нефтяные корпорации, другие во всём винят иностранных поставщиков нефти, третьи считают, что на нас наживаются владельцы заправочных станций.
Я не исключаю скорого восстановления контроля над ценами. Когда Никсон установил его в 1971 году, ни он, ни его советники не думали, что он действительно остановит инфляцию. Они надеялись лишь перенаправить общественное недовольство с правительства и ФРС на розничных торговцев. В этом смысле контроль над ценами оказался полезным. Он заставляет людей верить, что правительство пытается снизить цены, а частный сектор только повышает их. Это главная цель контроля над ценами. Вопрос лишь в том, поверите ли вы в правительственную пропаганду. Нам давно пора понять, что причина нынешних проблем – не в корпорациях, и даже не в войнах, а в центральном банке, у которого есть право влиять на стоимость валюты, чтобы оплачивать всевозможные государственные проекты, типа социального обеспечения или войн. Мы должны признать, что главный наш враг – ФРС.
Обратите внимание, что ФРС – не политическая партия. Это не официальная группа интересов. Это не лоббистская контора. Это даже не общественная организация. Кажется, она полностью защищена от публичного обсуждения. Если мы верим в свободу и осуждаем тоталитарное государство, то с этим нельзя мириться. Я хочу сказать настоящим правым: если вы действительно хотите ограничить государство, вам придётся отказаться от своей мечты держать весь мир под дулом пистолета. Войны и ограниченное государство невозможны. Кроме того, вы должны прекратить игнорировать важность денежной политики. Это, конечно, технический вопрос, но мы должны изучить и понять его, если хотим построить свободу, о которой говорили основатели США.
Я хочу сказать настоящим левым: если вы действительно хотите остановить войну и государственную слежку, положить конец преследованиям политических диссидентов, закрыть тайные тюрьмы, избавиться от нацизма и милитаризма, вы должны присоединиться к нам и обратить внимание на роль денежной политики. Необходимо остановить печатные станки. Это ударит по программам, которые нравятся левым – здравоохранению и образованию. Но раз вы надеетесь, что государство будет оплачивать ваши мечты, вы должны быть готовы, что оно будет оплачивать мечты тех, кого вы ненавидите. И ещё несколько слов я хочу сказать либертарианцам, которые мечтают об ограниченном правительстве, законности, свободном предпринимательстве и защите законопослушных граждан от правительственных вмешательств: глупо думать, что этого можно достичь без радикальной денежной реформы. А за редким исключением, я не припомню, чтобы либертарианцев волновал этот вопрос.
В 1983 году Институт Мисеса провел в Вашингтоне большую конференцию на тему золотого стандарта, и мы приехали туда на свою встречу, на которой Рон Пол выступил против главы ФРС. Тогда либертарианцы высмеивали нас за критику ФРС и предложение заменить её надёжными деньгами. Они говорили, что это выставит Институт Мисеса в плохом свете, и нас назовут сумасшедшими. Но мы не отказывались от своей позиции. Все последующие годы книга, которая вышла на той конференции, оставалась главным источником для понимания роли денег в продвижении деспотизма и сопротивлении ему. Конечно, австрийская традиция с самого начала боролась с бумажными деньгами и центральным банком. Менгер был сторонником золотого стандарта. Бем-Баверк фактически ввёл его, когда был министром финансов Габсбургской монархии. Книга Мисеса на эту тему от 1912 года стала первой, в которой была показана роль денег в экономике, и он высказывал ужасные пророчества о центральных банках. Хайек в 1930-х годах активно выступал против отказа от золота. Хазлитт предупреждал о неизбежном крахе Бреттон-Вудской системы, и поддерживал введение настоящего золотого стандарта. Ротбард был сторонником надёжных денег и противником ФРС.
Но, в целом, я всегда видел, что либертарианские круги игнорировали эту проблему, отчасти из-за поверхностного отношения к ней. Причина этого – покров тайны, за которым государство скрывает денежную машину. Любой, кто осмеливается открыть этот покров, сталкивается с обвинениями в различных преступлениях. Именно поэтому мы должны рассказывать об этом при всяком удобном случае. Мы должны положить конец заговору молчания по этой проблеме. Мне понравилось, что Рон Пол открыто говорил об этом во время предвыборной кампании. Большинство политиков заигрывают со своим электоратом, и говорят то, что люди хотят услышать. Уверяю вас, что в начале предвыборной кампании никто не хотел слушать о ФРС. Но он продолжал говорить. Он просвещал население о необходимости денежной реформы. Впервые в США появилось общественное движение, которое серьёзно относится к этой проблеме.
Недавно экономист Джозеф Салерно дал интервью на телевидении о необходимости восстановления привязки нашей валюты к золоту. Я считаю это выступление великим триумфом нашей свободы, поскольку оно на всю страну показало важность этой проблемы. В XIX веке эта проблема широко обсуждалась. Мы можем вернуться к этому, если не будем избегать правды. Можно сказать, что избавление от центрального банка нереально, и это пустая трата времени. Можно даже сказать, что настаивая на этом, мы маргинализируем себя. Я считаю, что если перестать говорить о проблеме, она никогда не будет решена.
Золотой стандарт – очень важная проблема, поскольку она тесно связана с широким обсуждением проблем войны и мировой экономики. Почему правительство и его сторонники не любят золотой стандарт? Он ослабляет власть ФРС, ограничивая её возможности безгранично раздувать денежную массу. Без этой неограниченной власти у правительства гораздо меньше инструментов центрального планирования. Правительство может регулировать всё, что остаётся в рамках полицейской власти. Оно может собирать налоги, т.е. изымать собственность у людей. Оно может тратить, т.е. перераспределять собственность людей. Но его финансовая деятельность ограничится. Подумайте о местных правительствах. Они собирают налоги и тратят деньги. Они манипулируют и вмешиваются. Они тормозят общественный прогресс, как и все правительства. Но они не ведут заграничные войны, не имеют огромных дефицитов, не накапливают астрономических долгов, не организуют инфляцию, не свергают иностранные правительства, не предоставляют безграничные кредиты банкротам, не организуют дорогие схемы социального страхования и не провоцируют экономические кризисы.
Местные правительства ужасны, и их нужно постоянно проверять, но они не представляют такой угрозы, как федеральное правительство. Они не столь высокомерны, не столь убеждены в своей непогрешимости и незаменимости. У них нет ауры всемогущества, как у федерального правительства. Центральный банк – главная денежная машина федерального правительства. Центральный банк не может сосуществовать одновременно с золотым стандартом. Точно также алкоголик не может избежать искушения, увидев бутылки с выпивкой. Центральный банк – такая же бутылка для правительства. В лучшие времена золотого стандарта не было никакого центрального банка.
Если мы создадим идеальную систему золотого стандарта, чеканка монет будет частной. Банки будут простыми предприятиями, без особых привилегий, без гарантий спасений, без правительственных субсидий, без страхования, без каких-либо связей с правительством. Это свободный рынок, который означает полную передачу института денег рыночной экономике. Как и любой институт в свободном обществе, он не навязывается сверху и не диктуется группой экспертов, а является результатом общественного уважения прав частной собственности и предпринимательства. Всё сводится к этому. Если вы ненавидите войну, то выступаете против ФРС. Если ненавидите нарушение свобод, то выступаете против ФРС. Если ненавидите деспотизм, то выступаете против ФРС. Если вам нужна свобода, избавьтесь от ФРС.
|
