|
ФОНД СУВЕРЕНИТЕТА И БЕЗОПАСНОСТИ УКРАИНЫ
СВО на Украине не только обогатила ВС РФ боевым опытом, но также освободила военнообязанных и невоеннообязанных россиян от иллюзии тотального превосходства России над Украиной и ее легкой победы над бандеровщиной.
Эти иллюзии проистекали как из сравнения несоразмерного военного, экономического и людского потенциала двух государств, так и из языкового, исторического и культурного родства их народов. Следует указать также еще на один опасный самообман - восприятие Украины единым и суверенным целым государством. Оно представляется этнически однородным государственным образованием не только на манер бандеровцев, отвергающих этнические особенности страны или либералов-западников, которые делают упор на всеобщую лояльность НАТО и ЕС, но и на манер бывших советских граждан, ностальгирующих по УССР.
С развалом СССР, больше нет советского строя, прообраза справедливого, безопасного, свободного и счастливого существования человеческого общества в светлом будущем. Для нынешней Украины нет даже элементарной предпосылки для этого – суверенитета. Суверенитет УССР строился по принципу примата общественных интересов над частными, и именно этот принцип обеспечивал могущество и прочность Советского государства, а также процветание союзных республик.
Могут сказать, что УССР была не вполне суверенной с позиции абстрактной абсолютной свободы, хотя добровольность и равноправие союзных отношений вполне совместимы со свободой и суверенитетом. Однако можно ли утверждать, что разделившиеся ныне союзные республики вполне суверенны?
Да, они вошли в мировое сообщество в ранге самостоятельных государств, пользующихся политической многовекторностью. Она позволила интенсифицировать экономическое развитие некоторых бывших советских республик. Но прогресс показали, в основном, Белоруссия, объединенная с РФ в Союзном государстве, и страны Центральной Азии – Туркмения, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Киргизия, не имеющие общих границ со странами НАТО.
Правда, довольно успешно развивается и Азербайджан, отдавший предпочтение союзу с натовской Турцией вместо СНГ. Но, во-первых, Турция несколько отличается от других членов НАТО. а, во-вторых, выигрыш Баку от спекуляций на санкционной политике Запада в отношении России нивелируется утратой суверенитета и носит конъюнктурный характер, предвещающий большие неприятности в будущем.
О чем это говорит? О том, что наибольших успехов достигли только те бывшие советские республики, включая Россию, которые используют в виде страхового фонда тип справедливых и равноправных взаимоотношений, сложившийся в СССР. Те же, которые разбазарили этот фонд или пренебрегли им, оказались во власти стихийных сил англосаксонского капитализма. Они вынуждены подчиняться экономическому и политическому давлению стран НАТО, жертвовать своей безопасностью и суверенитетом, обречены на убогое существование за счет дотаций западных держав.
Украина представляет собой наиболее вопиющий пример проматывания страхового фонда суверенитета и безопасности. Этим грешна и РФ, либеральная часть элиты которой увлеклась биржевой игрой государственными валютными ресурсами, но экономический и военный потенциал позволил стране удержаться на плаву в обстановке обострения угрозы ее суверенитету со стороны Запада. Украинский потенциал тоже был значительным, но, конечно, уступал российскому. Теперь киевский режим держится только благодаря военной и финансовой помощи Запада, но перспективы сохранения территориальной целостности Украины и ее существования в качестве суверенного государства, судя по всему, ничтожны.
Похоже, что УССР была высшим достижением украинской государственности. Подняться до уровня других союзных республик, успешно развивающихся в постсоветское время на принципах независимости и суверенитета, страна не смогла. Мне представляется, не смогла именно из-за противодействия бандеровщины проведению властью УР упомянутой выше многовекторной политики, обогащенной советским опытом. Ведь этот опыт содержал противоядие политике Запада в той степени, в какой она была токсична и разрушительна. Между тем, домайданная украинская власть не только не смогла занять решительную позицию подавления бандеровщины, но даже относилась вполне снисходительно к попыткам выдавать бандеровщину за украинскую идентичность.
Разумеется, в обстановке либеральной смуты 90-х годов сохранить суверенитет на должном уровне было для постсоветских республик нелегко. На способность или неспособность правящих элит этих республик сохранить государственный суверенитет влияли субъективные и объективные факторы, вызванные исчерпанностью экономической модели развития СССР. Понятен в таких условиях крен в сторону некритического отношения к опыту развития англосаксонского капитализма и увлеченности тезисом, что рынок все поправит. Однако по мере развития бывших союзных республик в мире капитализма этот крен успешно преодолевался при правильной оценке их руководителями исторического опыта развития своих стран в составе единого советского евразийского государственного объединения.
Неспособными к такой оценке оказались те представители элит, которые поставили личный комфорт выше государственных интересов и занялись торговлей суверенитетом своих стран. Доказывая приоритет национального перед социальным, они превозносят в качестве национальных героев врагов великой освободительной миссии ВОСР, гитлеровских пособников, религиозных фанатиков-экстремистов и басмачей. В то же время они с необыкновенной легкостью жертвуют национальными идеями ради т.н. американской или европейской мечты. Тезису «Украина не Россия» явно не доставало продолжения в виде тезиса «Украина не задворки Европы».
Но почему РФ и Белоруссии удалось преодолеть западническо-националистический крен, а Украина опростоволосилась? Этот вопрос, обращенный к Прибалтике, Молдавии или Закавказью не столь актуален для поборников единства братских народов России, Украины и Белоруссии. Вне геополитического пространства, которое занимают наши страны, темным силам Запада было легко разыгрывать националистическую карту с целью порабощения бывших советских республик в условиях либеральной эйфории 90-х годов.
На Украине дело обстояло сложнее. Проблема здесь лежит не столько в амнистии Хрущевым бандеровцев, сколько в гораздо более глубоких исторических процессах. Исторически украинская территория была ареной ожесточенного противоборства между Российской империей и панской Польшей. В период раздела Польши в западных областях Украины, перешедших из Речи Посполитой в состав Российской империи, униатские тенденции не исчезли. Польское католическое влияние сохранялось в религиозных проповедях мнимого мученичества народов, находящихся под царским гнетом. Естественно, классовый момент в них исключался.
Тем не менее, под т.н. царским гнетом волынская резня была невозможна. Как невозможна была противоестественная украинская русофобия, предтечей которой была беспросветно провинциальная неприязнь деревенской глуши к москалям, то есть, украинским провинциалам, получившим образование в России. Естественно, вооруженные выступления, руководимые польской шляхтой и ополяченными украинскими помещиками, равно как народные движения на классовой основе, жестоко подавлялись.
С обретением Польшей независимости страна использовалась западной частью Антанты, и, особенно, ретиво французским президентом Р. Пуанкаре, в качестве плацдарма военного и политического давления на Советскую Россию. («О чем кричит Пуанкаре? Когда долги вернете мне».) Гнет польской шляхты и католический прозелетизм оказывали в независимой экспансионистской Польше известное влияние на этногенез и вызывали сопротивление даже в среде униатов. Возросла агрессивность украинского провинциализма, направленная в виде бандеровщины как против польской, так и российской государственности. В отличие от Украины в Белоруссии польское влияние оказалось бессильным перед лицом укоренившегося белорусско-русского братства. На Украине же бандеровщине придали силу впоследствии патронаж гитлеровской Германии и эмигрантские общины украинцев в США и Канаде совместно с правящими кругами этих стран.
Таким образом замшелый украинский национализм стал проводником западного империалистического влияния на Украину. Только этим можно объяснить тот факт, что антисемитская бандеровщина терпит во главе государства местечкового еврея из Кривого Рога, смысл жизни которого не только в обогащении, но также в амбициозном стремлении выпендриться, словно на театральной сцене, в вечно бурлящем водовороте событий реальной жизни.
УССР в качестве союзного государства СССР явилась мощной плотиной, препятствующей напору пагубного империалистического влияния. С разрушением этой плотины внутрь республики хлынули с Запада потоки лжи и обмана. Самые развитые и цивилизованные части Украины – Юго-Восток, Харьковщина, Днепропетровщина и Одесщина – не смогли противостоять западно-украинской Вандее, где доминировал нечестивый союз неонацистов-бандеровцев и империалистов Запада. Киев – матерь городов русских попал после кровавого майдана во власть нечестивцев. С этого майдана, а не с 24 февраля 2022 года началась война на Украине.
С 24 февраля началось как раз освобождение Украины от бандеровщины, являющейся иностранным брендом и чуждой естественно сложившемуся русско-украинскому братству. Целью СВО объявлены демилитаризация и денацификация Украины, а не территориальный раздел страны. Тем не менее, Запад стремится свести проблему именно к территориальному разделу, чтобы сохранить оставшуюся под неонацистской властью Украину в качестве военно-политического плацдарма давления на Россию, вроде бывшей панской Польши, Финляндии Маннергейма или Израиля на Ближнем Востоке.
Нагло влезши в чужое геополитическое пространство безопасности, Запад имеет бесстыдство рядиться в тогу миротворца, претендовать на роль защитника и гаранта некоей «независимости» Украины. При таком подходе трудно надеяться на устранение корней конфликта, который возник в результате спровоцированного Западом госпереворота на майдане и геноцида новоявленным киевским режимом населения республики, настроенного против расширения НАТО на Восток.
|
