|
Как-то набрел в сетях на такую вот запись:
«Первый чемпионат Москвы (по фехтованию) состоялся 30 ноября - 7 декабря 1924 г. В нем участвовало 39 фехтовальщиков. Первыми чемпионами столицы стали: по рапире среди женщин - Б. Мовшович, среди мужчин - А. Бабиков, по эспадрону - М. Линдгардт и по штыку - А. Хахрин».
Ба – а…. А. Бабиков… Так это же дядя Саша, муж сестры моего отца - тети Зои! Родственник как никак! Но дело не только в этом. 30 ноября 1924 принято считать днем основания советского спортивного фехтования, когда была создана первая организация при Высшем совете физической культуры ЦИК СССР, отвечающая за развитие фехтования в нашей стране (в дальнейшем – Всесоюзная секция фехтования). И именно в этот день открылось первенство Москвы по фехтованию, в итоге которого победителем в состязании на рапирах стал мой дядя. Событие, на мой взгляд, неординарное, и не только для меня лично.
Я разыскал в сети архивные номера газеты «Советский спорт», в которых содержалась информация об обстановке, в которой дядя добился своего спортивного достижения. Вот что писала газета «Советский спорт» от 07.12.24 г. о первенстве Москвы по фехтованию.
«Первый день соревнований был проведен в Государственном центре институте физической культуры (ГЦИФК). Соревнования были открыты председателем учебно-технического комитета МСФК т. Зикмунд. В своей краткой речи докладчик отметил несомненную пользу фехтования как одного из физических упражнений, воспитывающих гражданина-бойца и сообщил, что в связи с полемикой, ведущейся на страницах печати по вопросу о значении фехтования, как физического упражнения, ГЦИФКом организован на соревновании ряд психо-физиологических обследований, долженствующих дать несомненно много ценных выводов.
Соревнования привлекли 39 участников: по владению саблей - 16, по владению рапирой мужчин - 8, женщин - 9; по владению штыком - 8. Двое из участников соревнований принимали участие в двух видах таковых. Представлены на соревновании следующие организации: Военная академия РККА, Динамо, ГЦИФК, Центральный клуб «Муравей» (спортивное общество пролетарской физической культуры), школа ВЦИК, московская пехотная школа и школа красных коммунаров.
По владению рапирой для мужчин и по владению саблей были проведены полуфиналы, по владению штыком и по владению рапирой для женщин полуфиналы и финалы. В результате соревнований в финал по рапире вышли т. т. Голубев, Андреев, Бабиков, Вятский, Матусевич и Ульянов; по эспадрону т.т. Ренц, Петренко, Благодатов, Войнов, Голубев, Дрейер и Липгарт. По штыку на первое место вышел т. Захаров (школа ВЦИК), на второе место т. Хохлов (моск. пех. школа) и на третье место т. Колесов (моск. пех. школа), по рапире для женщин первое место т. Мовшович, второе место т. Гусева, третье место т. Хазова (все ГЦИФК).
Соревнования, к сожалению, не обошлись без инцидентов. При розыгрыше финальной пульки по рапире для женщин, после шестого боя участницы из клуба Динамо снялись с соревнований, заявив, что судивший пульку товарищ не компетентен в вопросах судейства, о чем и было подано письменное заявление. На состоявшемся после соревнований заседании судейской коллегии заявление было рассмотрено и, так как таковое никаких конкретных указаний, на допущенные судьями ошибки не давало, коллегия судей предоставила клубу «Динамо» право подачи письменного заявления в течение трех дней. Так как при рассмотрении заявлений возможно постановление о новом розыгрыше некоторых боев из финальной пульки, считать результаты розыгрыша по рапире для женщин окончательными нельзя.
Одной из основных причин происшедшего безусловно является отсутствие официальных правил по фехтованию. Последние несколько месяцев тому назад утверждены техкомом ВСФК, но, по техническим причинам до сих пор не смогли быть выпущенными из печати. Финальные соревнования по эспадрону и рапире для мужчин состоятся в воскресенье, 7 декабря, в 11 часов утра в ГЦИФК и обещают быть очень интересными.» Добровольский.
Другой номер газеты за 14 декабря 1924 года коротко сообщает, что финал соревнований происходил 7 декабря в помещении ГЦИФК. Бои на рапире, за исключением боя т. Бабикова (1 место) с т. Андреевым (2 место), особого интереса не представляли.
В этом номере опубликовано любопытное стихотворение (спортивная аллегория на политическую тему). под названием «Ф И Н А Л», которое выражает дух времени. Вот его текст:
Джек и Васька встали на старт,
Плечо к плечу и к ноге нога.
Публика, волнуясь, занимает места:
Сто метров. финал... два врага...
Ваську выдвинул русский завод,
Дал трусы и грудь- колесом,
Васька бегает первый год,
Представитель СССР вот и все...
Рыжий Джек хороший спортсмен.
Англичанин строен, чертовски горд,
Пять лет мировой рекордсмен,
В зачете поставил новый рекорд.
"Приготовься... внимание... вперед!"
Вырвал старт рыжий Джек,
Волосатые ноги выжимают ход...
Спринтерский бег...
Рыжий Джек держит стиль,
Строен и ловок английский лорд,
Раньше пробегал немало миль,
Сегодня поставит новый рекорд.
Тысячной глоткой трибуна ревет:
"Джек впереди... Джек"
Из ложи золотая невеста Мод
Возбужденно смотрит бег.
Ваську сзади, забрал азарт,
Хоть и тяжел декапод (см. примечание)
"Черт возьми, проспал старт"...
"Васька, вперед!",
Комсомольская братия с крыши ревет,
Курносая Катька машет рукой...
С Васьки ручьями льется пот.
"Не сдамся, англичанин... стой".
Грудь в грудь, плечо в плечо.
Желтые зубы оскалил лорд...
"Васька, даешь! Нажми еще!"
Ведь комсомолец чёрт...
Финиш... белая лента... флаг...
В судейской руке секундомер,
Грудь в грудь, шаг в шаг
Англия, СССР...
Красные трусы вдруг вперед:
Огромный Васька один
Белую ленту бомбой рвет...
Позади англичанин. (Здесь ударение падает на последний слог).
Примечание: ДЕКАПОД, по-гречески десять ног, наименование паровозов с пятью движущими осями и 1-осной тележкой впереди. Впервые паровозы Д. были построены в США в 1867 году, но значительное распространение как там, так и в Европе получили лишь в период 1910—1920 гг. Тогда же основная масса паровозов этого типа (серии Е) поступила на русские дороги.
Как говорил царь Соломон, все проходит. Ушел в далекое прошлое период становления советского спорта, тем более что его первые достижения кажутся незначительными и достойными лишь краткого упоминания. Но ведь гремят имена фехтовальщика В.А. Аркадьева, Д. А. Тышлера, футболистов братьев Старостиных, Никиты Симоняна, победителя ленинградской спартакиады в состязаниях по борьбе дзюдо В.В. Путина и т.д.
Однако «мой дядя самых честных правил» был человеком простым, слишком скромным и деликатным, а потому незаметным. Впрочем, я нашел в сетях и другие упоминания о нем. Например, «Известия спорта» № 8 от 1922 года отметили его участие в другом виде спорта - шведской эстафете. Ее выиграла «1-я команда Клина в составе: Маракуев (МКЛ), Воскресенский, Федоров, Бабиков, с временем 4 м. 13,3 с. )
Шведская эстафета — это легкоатлетическое соревнование на беговой дорожке, в котором участвуют команды из четырёх бегунов. Первый бегун преодолевает 800 метров, второй — 400 метров, третий — 200 метров, а четвёртый — 100 метров, таким образом, общая длина дистанции составляет полтора километра. Мой дядя был среди победителей этой эстафеты, как этим не гордиться!
Эстафета и митинг-парад в воскресенье 3 сентября спортсменов, допризывников, скаутов, школьников и даже дошкольников-всего около 1000 человек. увенчали юбилейные торжества в Клину по случаю 10-летия существования Спортивного Кружка при фабрике бывшей Высоковской мануфактуры Московской губернии Клинского уезда. Он был основан осенью 1912 года. «Высоковский Кружок, - пишут «Известия спорта», - одна из немногих фабрично-заводских спортивных организаций, сохранившихся еще от дореволюционного времени. Успех юбилейного выступления, собравшего до 2-х тысяч публики, т. е. 2/5 всего населения фабрики, доказывает, что при условии дальнейшей материальной поддержки со стороны Управления фабрики, желания и энергии руководителей кружка, он может стать действительным центром, объединяющим на почве Физической Культуры всю молодежь Высоковского района».
В субботу 2 сентября - в первый день празднования в Народном Доме состоялся вечер, в котором помимо членов Спорт-Кружка, поделившихся воспоминаниями о деятельности Кружка, выступили представители РКСМ, фабзавкома и Профсоюза. В. А. Стариков приветствовал кружок от Высшего Совета Физической Культуры (ВСФК) и Главного Управления Всевобуч.
Те же «Известия спорта» № 33-34 за 1923 год сообщают, что мой дядя Бабиков А.М. руководил, будучи студентом Инфизкульта, спортивными занятиями в московском Баумановском клубе текстильщиков. (Как студент института физической культуры он совершал челночные поездки между родным городом Клином и Москвой). Газета пишет: «Клуб союза текстильщиков Баумановского района, имеющий кружок по физкультуре, численностью в 60 человек, объединяет преимущественно рабочих трех текстильных фабрик: имени т.т. Урицкого, Баумана и Звонкова».
(Две первые фамилии всем известны, а вот кому принадлежит третья фамилия, я узнал из очерка в «Проза.ру» Аллы Черри под названием «Звонковский двор». Алла сообщает, что в Басманном районе Москвы, пожалуй, одном из самых старинных районов столицы, издавна существовала «бумаготкацкая» фабрика. Теперь в этом помещении находится сосланная сюда с Большой Бронной знаменитая Некрасовская библиотека. Неподалеку от фабрики, нынешней библиотеки, стоял особняк бывшего владельца – купца Щапова.
Так вот в советское время фабрика Щаповых стала называться бумаготкацкой фабрикой имени Героя труда Осипа Звонкова. Так предложил назвать фабрику сам бывший хозяин, в честь Осипа Звонкова, самого старого работника его фабрики, трудившегося там более пятидесяти лет.)
«Более многочисленной, - продолжают «Известия спорта», - является женская группа, насчитывающая 35 человек в возрасте от 17 до 20 лет, состоящая, главным образом, из членов РКСМ; мужская группа из 25 человек, в возрасте от 16 до 22 лет, состоит лишь наполовину из партийцев. Условия работы-обычные; денежные средства отпускаются культкомиссиями заинтересованных предприятий. Занятия протекают по зимним схемам «Муравья» (спортивное общество пролетарской физической культуры) в необорудованном помещении при фабрике Урицкого. Вовлечено в работу около 30% молодых рабочих. Летом кружок был значительно более численным; убыль объясняется начавшимися учебными занятиями и уходом молодежи в школы фабзавуча и на рабфаки.
Кружок активно выступал на всесоюзных и московских легкоатлетических выступлениях и на праздниках смычки, устраиваемых на своих фабриках. В конце текущего месяца ожидается антропометрическое обследование и врачебно-контрольный осмотр участников, силами и средствами Инфизкульта».
Имеются в сетях и другие упоминания о моем дяде, который, закончив карьеру спортсмена, занялся научной работой в области спорта. Газета «Советский спорт» от 08.03.1952 года сообщает, что в Центральном научно-исследовательском институте физкультуры закончилась научная конференция, посвященная подведению итогов работы за 1951 год. О работе по комплексу ГТО в производственном коллективе физической культуры рассказал старший научный сотрудник методического сектора А. М. Бабиков. Его исследование, построенное на эксперименте, было направлено на определение сроков подготовки физкультурников к сдаче норм комплекса ГТО первой ступени, выяснение сложности и трудности
Издательство «Физкультура и спорт» выпустил в 1958 году книгу моего дяди под названием «Спортсмены одного вуза: из опыта работы спортивного коллектива Московского энергетического ин-та им. В. М. Молотова»
Где-то выше я упоминал о непритязательности и скромности моего дяди в спортивной карьере. Было ли это его врожденной чертой характера или влиянием эпохи? Наверное, и то, и другое. Как пишет С.С. Толстой, автор исследования «Власть и массовый спорт в СССР»: «Революция ударила больнее, чем мировая война. Прежде всего потому, что она перестала считаться с личностью, а ведь на личности основан всякий спорт. Спорту, кроме того, угрожала общая судьба всей России - задохнуться в тисках политической борьбы, политических споров и недоразумений».
Стремление к победе, к высшим достижениям, рекордам, имманентно присущее спорту, было чуждо внедряемой в умы населения идеологии коллективизма, рассматривалось как проявление эгоизма, желание выделиться. Однако была очевидна и польза от двигательной активности и выполняемых физических упражнений. Так что если спорт в Советской республике допускался, то только как средство и метод физической культуры. Об этом буквально кричали лозунги тех лет: «Нам нужна физическая культура, всестороннее физическое мышление, а не узкий спорт!», «Физическая культура как средство оздоровления, а не цель побития рекордов!» и т.д.
Неприятие спортивных рекордов было до того сильным, что сами слова «спортсмен», «тренер», «чемпион» исключались из обращения и объявлялись конкурсы на новые термины, созданные на идеологии революционного времени. Советский спорт стал выходить на реалистичный и верный путь в 1923 году, когда был создан Высший совет физической культуры (ВСФК) при ВЦИК во главе с наркомом здравоохранения Н.А. Семашко. Следом были созданы Московский совет физкультуры при исполкоме Моссовета и аналогичные местные органы в других республиках.
Мой дядя, видимо, не раз задумывался, спортсмен ли он или нечто другое, пока последние организационные мероприятия не убедили его в необходимости и важности добиваться звания чемпиона. Поощрению властью спортивных рекордов способствовал не только Семашко, но и Б. Г. Бажа́нов (09.08.1900 – 30.12. 1982) - советский партийный работник, сотрудник аппарата ЦК ВКП(б), перебежчик. Он получил известность благодаря книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», выпущенной им в Париже в 1930 году, после побега из СССР в 1928 году. Видимо, Бажанов бежал не столько от Сталина, сколько от «политических споров и недоразументй».
Кстати, когда я говорю о влиянии эпохи, внешних обстоятельств, то это коррелирует с нашим временем. Несколько лет назад, когда нас начали изолировать от международных спортивных соревнований, приобрел популярность лозунг развития в РФ массового спорта вместо упора на чемпионские достижения за рубежом. Конечно, недооценка личности не допускалась в той степени, какой была при зарождении советского спорта.
Теперь о личном. Должен сказать, до последнего времени я не догадывался, что мой дядя был чемпионом столицы в фехтовании на рапирах, хотя в юности увез от него целый ворох рапир. Это случилось в 1958 году.
Я тогда впервые приехал в Москву из Симферополя, в гости к тете Зое. Несколько раньше впервые увидел ее вместе с дядей Сашей дома, в столице Крыма, где они остановились в гостинице и навестили наше семейство. Тетя с дядей были хорошо одеты и выглядели, на мой взгляд пацана из бедной послевоенной семьи, выросшего на задворках Симферополя, «культурными», обеспеченными людьми.
Как же я удивился, когда по приезде в Москву остановился в их коммуналке, представлявшей собой одну из комнат дома-общежития, принадлежавшего академии бронетанковых войск. Дядя Саша преподавал физподготовку в расположенном неподалеку Московском энергетическом институте (МЭИ) и одновременно занимался научными исследованиями в области спорта. Общежитие находилось, если не ошибаюсь, в Краснокурсантском проезде в Лефортово. Видимо его арендовали соседние ВУЗы.
В Симферополе я, во всяком случае, проживал с матерью, бабушкой (ровесницей Сталина) и двумя сестрами (отец погиб на фронте) в небольшой, но отдельной двухкомнатной квартире. А тут коммуналка. По этажам общежития тянулись длинные коридоры, по обеим сторонам которых располагались небольшие комнатушки. В одной из них жили тетя с дядей, ожидая получения отдельной квартиры в будущей «хрущевке». (Они ее, действительно получили в начале 60-х годов и взяли в нее нашу бабушку).
Их комната не была перегружена мебелью. Обычный стол, платяной шкаф. Мой интерес вызвала только пишущая машинка и телевизор КВН с крохотным экраном. Я его увидел впервые и был очарован льющимся из него голосом эстонца Георга Отса, певшего арию из оперетты Кальмана «Принцесса цирка». По телевизору демонстрировали фрагмент из фильма по мотивам этой оперетты под названием «Мистер Икс». Он стал заметным явлением в культурной жизни страны того времени.
Мне, прибывшему гостить на неделю, отгородили в комнате огромным куском линолиума приватное место. Места общего пользования, естественно, находились где-то в коридоре.
Тетя (1911 г.р.) была резкой, порывистой и властной женщиной. Работала врачом-методистом по лечебной физкультуре в Лефортово в большом госпитале имени Бурденко. Дядя Саша (1903 г.р.) родом из города Клин, напротив, был мягким, деликатным мужчиной, выглядел подкоблучником. Любил поэзию, собрал богатую библиотеку из книг, посвященных выдающемуся композитору, который стал клинчанином, П. И. Чайковскому, дружил с приятелями из «клинского землячества» в Москве, в том числе, со знаменитым актером театра и кино М.И. Прудкиным.
Тем не менее, в 1924 году дядя стал чемпионом Москвы по фехтованию на рапирах, приобрел большой тренерский опыт, работал со студентами МЭИ, а позднее со студентами МВТУ имени Баумана. Может, в том, что космонавт Алексей Станиславович Елисеев, совершивший три полета в космос, стал заслуженным мастером спорта СССР по фехтованию, была заслуга и моего дяди. Предполагаю это потому, что дядя, делясь впоследствии со мной впечатлениями о первом полете Елисеева в космос, высказывал мнение, что этот полет принесет материальную пользу МВТУ им. Баумана.
Я забыл упомянуть еще одну, может быть, самую важную тогда для меня достопримечательность в коммуналке дяди и тети. В темном углу я обнаружил ворох рапир, давно не использовавшихся и кое-где даже поржавевших. К моему восхищению, дядя легко согласился, чтобы я увез их домой в Симферополь пофехтоваться с дворовыми приятелями.
Тетя решительно воспротивилась этому. «Повыкалывают себе глаза, потом будешь отвечать»! Однако мое желание заполучить рапиры было столь велико, что я, памятуя согласие дяди, задумал увезти их самовольно и тайком. Слава богу, от рапир никто не пострадал. Вместе с рапирами я позднее переселился в Москву и хранил их в чулане. Когда же их обнаружили мои сыновья и начали состязаться, я уже приобрел мудрость тети и сдал рапиры в спортивный клуб от греха подальше.
Рапира разбирается на составные части. Она состоит из стального эластичного клинка и эфеса (защитной чашеобразной гарды). Прежде чем покинуть коммуналку и отправиться на ж-д вокзал, я упрятал эфесы в свой чемодан с вещами, а клинки спрятал в штаны, затянув их туго ремнем. Похищение вполне удалось скрыть от внимания тети, провожавшей меня вместе с дядей. Вряд ли среди похищенных мною рапир была та, которая сделала дядю Сашу чемпионом Москвы 1924 года. Может, она хранится где-нибудь в музее.
Интернет хранит кое-какие сведения о моем дяде в письменной форме, но без единого фото. Личный вклад в почитание памяти Бабикова А.М. я вижу в том, что поместил в свою статью его фото, правда, вместе с тетей Зоей Мальцевой. Однако, совместный жизненный путь этих моих родственников тоже интересен. Я расскажу о нем в других публикациях.
|
