|
В прошлом очерке из цикла «По следам предков» я остановился на том, что моя бабушка, Евгения Николаевна Савина, закончила основной и дополнительный курсы обучения в Кутаисском женском учебном заведении Св. Нины в 1903 году и получила возможность преподавания в качестве домашней учительницы. Не знаю, какое время она пользовалась такой возможностью, но в промежутке между 1903 и 1907 г. (год рождения моего отца) она выходит замуж за чиновника железнодорожного ведомства Мальцева Леонида и берет его фамилию.
Наверное, она закончила учебу вовремя. Революционное брожение на Кавказе усиливалось. Надвигался 1905 год – время первой буржуазно-демократической революции, которую В. И. Ленин считал генеральной репетицией ВОСР. Не могу судить, как повлияла революционная ситуация на мою бабушку. Но если бы она оставалась в заведении Св. Нины в 1905 году, то, вероятно, могла бы попасть под обаяние профессионального революционера Прокофия Джапаридзе (партийный псевдоним «Алёша», потому известен как Алёша Джапаридзе).
Вот отрывок из книги советского грузинского писателя Зедгинидзе Э. К. (1903-1983) под названием «Алеша Джапаридзе»:
«Среди прочих учебных заведений в Кутаиси была женская гимназия святой Нины. Прокофий пришел как-то в эту гимназию. Он хотел узнать, чем живет, чем дышит учащаяся молодежь и нельзя ли кого-нибудь вовлечь в марксистский кружок. Поговорил с одной девушкой, затем - с другой. Выяснил, что база для кружка имеется, и вскоре он был создан.
Активной участницей в нем оказалась Варо Ходжашвили, учившаяся тогда в последнем, восьмом классе. Не только внешний, но и душевный ее облик сразу же привлек внимание Джапаридзе. Он познакомился с ней ближе и узнал, что Варо дружила с лучшими представителями передовой молодежи Кутаиси, она много читала, была рассудительной, вдумчивой, внутренне собранной и сдержанной. Эти качества выделяли ее среди других кружковцев».
А если бы в кружке Алеши оказалась и моя бабушка, что тогда сулила бы ей судьба. Ведь Алеша был одним из руководителей борьбы за Советскую власть в Азербайджане. В 1918 году стал председателем Бакинского Совета рабочих и солдатских депутатов (Бакинского Совета, Баксовета) и его Исполнительного комитета (Исполкома). Занимал должность комиссара по внутренним делам и по продовольствию в период правления Бакинского Совета Народных Комиссаров (Бакинского Совнаркома, Баксовнаркома). Казнён по наущению британских интервентов в числе 26 бакинских комиссаров.
О своем деде, как и прадеде, я почти ничего не знаю из-за того же легкомысленного детского равнодушия к истории предков. Его отчество я тоже вычислил по отчеству отца, его сестры и младшего брата. Сестра, раньше уже упоминавшаяся тетя Зоя, родилась в 1911 году, а брат, подпольщик, погибший в годы немецкой оккупации Симферополя, Сергей, (в память о котором поименован и я), родился где-то между 1912 и 20 г.г. (точно не знаю). Все они были Мальцевы, как и бабушка после замужества.
Однако Мальцевы, мои непосредственные предки, родились не в Новороссийске, а в Санкт-Петербурге. Видимо, туда переехала бабушка после замужества. И именно оттуда семейство совершило долгий драматический кружной путь в Новороссийск, далее в эмиграцию на Кипр и обратно на родину. Понятно, что к этому их вынудила революция, которую дед с бабушкой либо поначалу не поняли и не приняли из-за дворянской фанаберии, либо их погнала угроза голода и лишений. Скорее, и то, и другое, и третье.
На одном из генеалогических форумов в сетях, где опубликован список пассажиров судов, переправивших в 1920 году из Новороссийска за границу, белых эмигрантов, я нашел такую запись. «Мальцев. Чиновник. Летом 1920 в Русской Армии в Крыму. Жена Евгения Николаевна, 2 сына и дочь — эвакуированы 1920 из Новороссийска на корабле "Анатолий Молчанов", летом 1920 на Кипр. На этом корабле из Новороссийска был эвакуирован Александр Георгиевич фон Нидермиллер — вице-адмирал Российского императорского флота, участник Белого движения в Вооружённых силах Юга России.»
Я понял, что нашел, наконец, то, что искал. Среди белых эмигрантов родину покинуло семейство Мальцевых. Мой дед с бабушкой, мои будущие отец, тетя Зоя и дядя Сережа. Что за пароход их увозил на Кипр? Судно носило имя Анатолия, сына коммерции советника Евграфа Владимировича Молчанова. Он был известен как один из первых акционеров компании РОПиТ (Русское общество пароходов и торговли, основанное в 1856 г.). Его сын Анатолий стал впоследствии председателем правления компании.
Какова была, однако, обстановка в Новороссийске и вне его, когда проходила эвакуация эмигрантов? Представление о ней дают записки П. А. Варнека, бывшего моряка, эвакуировавшегося вместе с белым флотом в Бизерту. В журнале «Военная быль» он опубликовал статью «У берегов Кавказа в 1920 году», в которой пишет:
«Приказ генерала Деникина, отданный 20 марта об эвакуации Кубани и соответствующих с ней движений войск, ввиду разложения во многих частях и усилившегося давления со стороны Красной армии, явился запоздалым. Лишь 21-го кавалерийские дивизии, находившиеся в районе Крымской, выступили на запад в сторону Тамани, но красные части, переправившись через реку Кубань, закрыли им туда дорогу и к вечеру 22-го заняли Анапу, которую защищали Атаманский и Лейб-казачий полки. Не будучи в состоянии прорваться на запад, обе кавалерийские дивизии и Черноморский конный полк, являясь арьергардом армии, стали отходить к Новороссийску.
Переход на Тамань Донской армии, державшей фронт правее Добровольческого корпуса, являлся сложным рокадным маневром, невыполнимым в том состоянии, в котором находилась в это время Донская армия. Донцы и находившиеся при них огромные обозы беженцев стихийно ринулись к Новороссийску. Лишь их правофланговый 3-й корпус начал отступать в сторону Туапсе.
Если большинство боевых частей Добровольческого корпуса было более или менее обеспечено пароходами, этого нельзя сказать про тысячи других военных, вольно или невольно отбившихся от своих частей или принадлежавших ранее к различным службам, не считая массы продолжавших прибывать в порт беженцев. Это положение катастрофически усугублялось неожиданным прибытием в Новороссийск кавалерийских дивизий и всей Донской армии.
Никаких мер для создания вокруг Новороссийска временной обороны порта принято не было, и фактически арьергарды отходили, имея дело лишь с конницей красных. Возможно ли было по состоянию частей организовать такую оборону - судить не нам, но при создавшемся положении последовательной эвакуации быть не могло, а наличные в порту транспорты не были в состоянии принять сразу такое большое количество людей.
В первые после объявления эвакуации дни Новороссийск покинули уже грузившиеся пароходы с беженцами и небоевыми элементами. Так, в ночь на 23 марта ушел английский транспорт «Бургмейстер Шредер», имея пять тысяч беженцев и некоторое количество легкораненых на борту. В этот же день ушли «Анатолий Молчанов» с более чем тысячью пассажиров и зафрахтованный донским правительством пароход «Дунай», с чинами донских правительственных учреждений и отошедшими от Анапы казаками Атаманского полка, общим числом 900 пассажиров. В этот и на следующий день ушли «Лазарев» (бывший австрийский «Бруени») и еще несколько пароходов.»
Что же было дальше? Об этом узнаем из статьи под названием «Белые русские» на Кипре» Агаева Эльнур Ханалиоглу Он родился 16.08.1971 в Советском Азербайджане. Учился в университете Хаджеттепе Анкары, В настоящее время доцент, научный сотрудник кафедры исторического факультета искусств и литературы Европейского университета в городе Лефка (Кипр). В статье говорится:
«Белых русских» привезли на Кипр на двух кораблях. На первом – «Херсоне», прибывшем в Фамагусту 22 марта 1920 года и имевшем хорошие медико-санитарные условия, наряду с чиновниками различных уровней Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) находилось 784 больных и раненых солдат и офицеров. На втором корабле – «Анатолий Молчанов», который пришёл туда же 1 апреля, находились 650 пассажиров, 85% которых составляли женщины и дети. Если принять во внимание, что в разное время на остров прибывали, а затем уезжали переселенцы, можно предположить, что там находились около 1 550 «белых русских» ...
Среди прибывших на Кипр были артисты, пекари, кузнецы, чертёжники, земледельцы, адвокаты, слесари, купцы, оперные певцы, художники, фотографы и т.д. В августе 1920 года на острове находились «43 пожилых человека, 417 пригодных к работе и 283 не пригодных к работе, 5 врачей, 5 химиков, 66 инженеров, 75 офисных работников, 8 водителей, 20 преподавателей, 10 столяров, 4 портных, 6 музыкантов, 10 сапожников, 35 офицеров, 35 солдат, 88 разных профессий людей. Кроме вышеназванных, в лагерном госпитале были размещены 58 чел[овек], а 65 чел[овек] – вне территории лагеря». «Белым русским» почти невозможно было найти работу из-за незнания местных языков, а также по причине непривычных для них климатических условий и профессиональной конкуренции
В отношении «белых русских» применялись карантинные меры. Людей разделили на четыре группы: «1. Русский госпиталь. 2. Лагерь для выздоровевших и выписанных из госпиталя офицеров. 3. Лагерь для выздоровевших и выписанных из лагеря вольноопределяющихся и солдат. 4. Лагерь для женщин, детей и мужчин, прибывших пароходом “Анатолий Молчанов”». Лагеря были «нездоровыми, сырыми, находились на лишённых зелени территориях. Два близких к морю озера вблизи лагеря кишели комарами».
Питались беженцы, в основном, однообразно – три раза в день они могли есть одну рисовую кашу, часто лежалую, иногда получали тапиоку или овсянку. Кроме того, еды не хватало, и больные, нуждавшиеся в усиленном питании или лечении от тифа, голодали. В 1920–1921 гг. англичане всеми силами пытались избавиться от ответственности за бывших российских подданных. Как только в Лиге Наций был создан Верховный комиссариат по делам беженцев (в августе 1921 г. его возглавил Ф. Нансен), между ним и англичанами сразу же начались соответствующие переговоры. В мае 1922 года Верховный комиссариат Лиги Наций по делам беженцев за 150 тысяч фунтов стерлингов согласился принять под свою ответственность 4 600 «белых русских», находившихся под защитой Англии в Египте, Сербии и на Кипре (с острова беженцев отправляли в Болгарию и Югославию).
Очевидно, среди беженцев были и такие, как мой дед с бабушкой. Намучившись в карантинном лагере, они прислушались к призывам большевиков вернуться на родину эмигрантам, не запятнавшим себя особо тяжкими преступлениями. Как пишет один из пользователей сети, наверное, ни одна страна в мире не прилагала таких титанических усилий, как СССР, для возвращения тех, кто все-таки оказался за рубежом. Весной 1922 года было принято решение об амнистии белогвардейцам, и в первую очередь было решено репатриировать оказавшихся за границей солдат белогвардейских частей, которые соглашались покаяться в преступлениях, совершенных перед трудовым народом.
Полностью и окончательно первая волна репатриации прекратилась лишь к концу 1920-х. Каким образом родственники по отцу вернулись в 1922 году на родину, мне неизвестно. О ветви своего семейства по матери и обстоятельствах ее знакомства и замужества я расскажу в другом очерке.
|
