|
Кто интересуется историей, тот знает, что альтернативой «невозможность – реакционность» В.И. Ленин обозначил в 1915 году перспективу реализации лозунга о создании Соединенных Штатов Европы (СШЕ). В советское время, пока я не познакомился с его работой «О лозунге Соединенных Штатов Европы», подобное противопоставление мне казалось странным. Вряд ли вождь мирового пролетариата употребил понятие «реакционность» для доказательства «возможности» того, что невозможно. Это абсурд!
Что подразумевалось под невозможностью создания СШЕ, понятно. В условиях звериной капиталистической конкуренции, влекущей к войнам (не следует забывать, что статья Ленина была написана в разгар ПМВ), государственное объединение европейских стран было проблематично до крайности. Но вот почему оно было возможно на реакционной основе?
По мысли Ленина, потому что такое объединение давало возможность «сообща давить социализм в Европе, сообща охранять награбленные колонии против Японии и Америки, которые крайне обижены при разделе колоний и которые усилились за последние полвека неизмеримо быстрее, чем отсталая, монархическая, начавшая гнить от старости Европа».
Интересно, что большевистский лидер усматривает реакционность Европы в том, что она тормозит развитие США По сравнению с Соединенными Штатами Америки, пишет он, Европа в целом означает экономический застой. На современной экономической основе, т. е. при капитализме, Соединенные Штаты Европы означали бы организацию реакции для задержки более быстрого развития Америки.
Это - история, но как соотносится ленинская формулировка с современной борьбой за Украину между Западом и постсоветской Россией? Сегодня условия, в которых ведется эта борьба, примерно такие же как во время ПМВ. То есть, в мире господствует капитализм. Китай и другие страны социалистической ориентации, хотя и вырвались из цепких лап колониализма и империализма, все-таки следуют пока линии ленинского НЭПа – политике компромисса с капитализмом.
После распада СССР Россия примкнула к капиталистическому лагерю, распрощалась не только с социализмом, но и с НЭПом. Однако считать ее таким же злом, как и Запад, было бы неправильно. Капиталистическая Россия – меньшее зло, она не утратила социалистической перспективы полностью и окончательно, тем более что Запад своей враждебной агрессивной политикой сам толкает ее в объятия коммунизма.
Вот почему конфликт между Западом и Россией вокруг Украины не следует ассматривать как простую схватку империалистических хищников, способных замириться лишь на основе территориального раздела бывшей советской республики. Такую перспективу усматривают сегодня в некоем компромиссе на переговорах между представителями Кремля и киевского режима, ведущихся при посредничестве США.
Как соотносится такая компромиссная сделка с ленинской формулировкой альтернативы «невозможность – реакционность». Почему сделка невозможна как равноправное и справедливое соглашение сторон, но возможна как победа реакции, тормозящей прогресс человечества. Разберемся по порядку.
Во-первых, почему сделка невозможна с точки зрения нравственности и справедливости. Потому что она противоречит безнравственной паразитической природе киевского режима, который не способен уничтожить сам себя. Сделка могла бы быть серьезным шагом не только к нормализации национальных отношений внутри страны, но и в регионе, в целом. Это неприемлемо для киевского режима, поскольку скрепами национального единства страны является русский язык, а также экономическое и культурное взаимообогащение украинцев и русских. Между тем, отказ от русофобии обнажил бы враждебную сущность майданного режима украинскому народу и неизбежно породил бы процесс укрепления его кровнородственных связей с Россией.
Казалось бы, война опровергает все вышесказанное. На самом деле, это плата двух братских народов за авантюру их обернувшихся элит с вхождением в мировое капиталистическое сообщество. Просто потенциал России превосходит украинский в деле отражения агрессии капиталистического Запада и позволяет нашей стране отстаивать не только собственные интересы, но и интересы бывших советских республик, дорожащих своей безопасностью. Война является показателем невозможности сделки потому, что прекращение военных действий не снимает ряд животрепещущих проблем.
Это гуманитарные проблемы свободного общения родственников и обычных граждан, проживающих на территориях, которые остались бы под властью киевского режима. Это восстановление культурного наследия, порушенного бандеровцами. Это свободный доступ России к своим соотечественникам, проживающим на территории Приднестровья и т.д.
Киев мог бы способствовать созданию атмосферы доверия, если бы сразу же согласился на добровольный уход из Донбасса и других территорий Новороссии, но он следует иезуитскому плану сохранения этих территорий под своей оккупацией, пока удерживать их станет невозможно. Видимо, он согласится отказаться от них лишь тогда, когда его согласие утратит значение. А это новые жертвы и разрушения, на которые Киев идет добровольно или по принуждению западных кураторов.
Теперь, почему сделка возможна только как реакционная. В характеристике реакционности Ленин указывает, прежде всего, на экономические факторы. И они налицо в современную эпоху жесточайшего кризиса капитализма. В конце концов, США и Япония вернули с лихвой убытки, которые они понесли в результате вынужденного неучастия в колониальном разделе и грабежах прошлых веков. Особенно, США. Они возглавили капиталистическое развитие, но сейчас сами стали тормозом человеческого прогресса, пытаясь сохранить свое привилегированное положение за счет интересов других стран.
В этом состоит реакционность США и всех государств, режимы которых следуют в фарватере американской политики, в том числе киевский режим. С позиции коммуниста, капитализм является реакционным сам по себе, но в реакционности есть градация. Как было показано выше, Ленин в свое время противопоставлял реакционность Европы прогрессивному развитию США. И поделом.
На этом основании сегодня мы считаем США более реакционной силой, чем капиталистическая Россия, которая, по крайней мере, не тормозит, а способствует социально-экономическому прогрессу других стран. Однако любая уступка киевской марионетке Запада делает российский режим более реакционным. И ссылки здесь на политический и дипломатический прагматизм неуместны.
В конце концов, соотношение сил на украинском фронте, бесспорно, в пользу России. Если Кремль делает ставку на то, чтобы отвадить западных хищников от соблазна поживиться за счет ресурсов постсоветского пространства, то он должен действовать решительно и бесповоротно, а не вести позиционную войну дронами и не заигрывать с Соединенными Штатами посредством всяких там «подарков» в виде ослабления силового давления на Киев.
Оправдывать уступки империалистам и их наемникам национальными интересами неуместно. Отстраненность США от политики расширения НАТО на Восток мнимая. Она имеет целью нарушить взаимодействие России с партнерами, друзьями и союзниками в противодействии империалистическому диктату Запада. США, в любом случае ведут многоуровневую политику в целях нанести ущерб России.
Поэтому Запад никогда не пойдет на ликвидацию бандеровской природы киевского режима, что только и может послужить гарантией нормализации обстановки в Восточной Европе. Поэтому сделка России с киевским режимом на условиях компромисса может быть только реакционной.
|
