|
Начнем с темы, казалось бы, далекой от той, что заявлена в заглавии статьи. Поговорим сначала о современной эпохе – времени нового технологического уклада, в котором господствует искусственный интеллект.
ИИ – голая рациональность, представляющая собой альтернативное мышление по отношению к тому, что возникло благодаря естественному отбору. Его рациональность зиждется на алгоритме, математических расчетах, на механических и электронных процессах.
ИИ, особенно, в робототехнике, предстает Богом, существующим в образе и подобии человека. Он вполне может казаться материализованным пантеизмом или Абсолютным духом, познающим самого себя, саморазвивающимся и самодействующим без участия человеческого разума, естественного человеческого интеллекта (ЕИ).
По Гегелю, абсолютный дух — третья ступень развития духа, который составляет единство объективного и субъективного. На этой ступени дух трансформируется и видоизменяется, становится гармоничным и свободным от противоречий. Саморазвитие духа (человеческого сознания) проходит три последовательных этапа: субъективный дух, объективный дух и абсолютный дух. Абсолютный дух как бы синтетически объединяет два первых, но в то же время и преодолевает их оба, переходя в истинное осознание реальности.
Правда, абсолютный дух в качестве ИИ не вполне имеет то значение, которое придает ему Гегель. Это функция искусственного мозга. ИИ как бы подтверждает справедливость вывода К. Маркса о том, что гегелевская диалектика поставлена с ног на голову и нуждается в постановке на ноги. По Гегелю, абсолютный дух заключается в полнокровном понятии, ИИ же, как абсолютный дух, производит вполне конкретный материальный или интеллектуальный продукт.
Правы были и пифагорейцы, утверждавшие, что все явления можно выразить в числах. Пифагор – Бог кибернетики, а Норберт Винер пророк его. Пифагорейцы были идеалистами лишь потому, что недооценивали человеческую природу. Естественный человеческий интеллект– рациональность, отягощенная биологией, причем, биология в большинстве случаев доминирует. Оттого ИИ кажется воплощением совершенного ума, а ЕИ отстает от него из-за зависимости от подлой, эгоистичной, биологической природы. Однако, куда от нее денешься и что, в таком случае, ум?
Очевидно, это способность человека, как биологического субъекта, мыслить и действовать с наибольшей степенью рациональности? В идеале это баланс рационального и биологического. Биология – материальная база обоих интеллектов. Для ИИ через посредничество ЕИ. Однако противоречие или, во всяком случае относительная самостоятельность, между ними сохраняется. ИИ полностью рационален, ЕИ – частично, как продукт влияния на интеллект эгоистической природы биологии. В любом случае ЕИ более богат содержанием, чем ИИ.
Так как биология сама материальна и не может выпрыгнуть из своих штанов, то главной опасностью для общества является узурпация общего, объективного, рационального (например, общественного блага) индивидуальным, субъективным., иррациональным (скажем, олигархом). Эта опасность налицо, мы живем в ней, а нам рассказывают сказки об угрозе какого-то порабощения ЕИ всесильным ИИ. Между тем, ЕИ, контролирующий ИИ в качестве продукта естественного отбора, лишь усиливает иррациональность общественных процессов.
Демонизация ИИ отражают обывательский страх перед деспотической властью и произволом корпоративного капитала и буржуазного государства, либо являются хитрым приемом современных капиталистов, стремящихся внушить эксплуатируемым наемным труженикам, что они все-таки меньшее зло, чем воображаемый монстр ИИ. В обоих случаях затуманивается будущее, которое принадлежит коммунизму - обществу, где ИИ служит общественному благу.
На коммунизм работает происходящий и сегодня процесс отделения владения собственностью от ее управления. Конечно, этот процесс можно воспринимать как экономию частно-корпоративного собственника на менеджменте, но, поскольку к такой экономии неумолимо стремится все общественное производство, то она затрагивает и самих собственников.
В будущем коммунизм раскроется конкретно, а пока он прокладывает себе путь сквозь кризисы и войны современного общества, свидетельствующие о преходящей сущности капитализма. Ведь капитализм – это нарушение баланса между общим благом и разумным эгоизмом. Он хитер, но такая хитрость – ум глупости. Поэтому нам и кажется сегодня, что прежняя мировая система, характеризующаяся борьбой двух сверхдержав, была более или менее рациональной, а сейчас мир сошел с ума.
Наши либералы-западники, добившиеся крушения Советского государства, дескать, ущемлявшего права человека-индивида, воображали себя очень умными и хитрыми. В результате рациональное общество было уничтожено слепым биологическим влечением. Часть западников стали релокантами, спасаясь от войны России с киевским режимом, но война настигает их и на когда-то благополучном Западе.
Безумие питает необузданный частнособственнический интерес, на котором держится капиталистическая система. Логика этого интереса – господство частности над системой, но система, как целое, состоит из многих частностей, противоборство (конкуренция) которых ведет если не к саморазрушению частностей, то к их гармонии в рамках системы.
В процессе саморазрушения частнособственнический интерес претерпевает ряд метаморфоз. Он облекается в формы национальной идеи, религиозной проповеди, примиряющей аскетизм с обогащением, наконец, в национальное государство, выступающее субъектом межгосударственных отношений, которые уподобляются общественным отношениям внутри государства. Внутри него отдельный гражданин, во власти или в оппозиции, ощущает себя живым воплощением нерасторжимой связи своего «я» с государством, воображаемым или реальным, поскольку без такой связи он – ничто.
Можно, сколько угодно, клеймить хохлов за русофобию, но, оказавшись после распада СССР внутри курьезного государственного образования, они оказались скованными оковами национальной, религиозной и государственной исключительности. Разбить эти оковы привести их в состояние рационально мыслящих людей может только СВО, проводимая не полумерами, а с прицелом на решительное и скорое осуществление конечных целей операции.
Разумеется, внутри нынешнего украинского квазигосударства существуют рациональные антибандеровские настроения. Я готов даже предположить, что ими охвачено большинство населения. Но упрекать его в инертности и бездействии я бы не стал.
Массовый протест и сопротивление достигаются соответствующими организационными мерами, наподобие тех, которые способствовали образованию партизанских республик на Украине и в Белоруссии во время ВОВ. На Украине же организационная деятельность контролируется западной элитой, которая вместе с бандеровцами заинтересована держать население в замордованном состоянии, прерываемом майданами для выпуска пара и реализации ее корыстных целей.
Конфликт между Украиной и РФ не поддается меркам ВОВ, это, скорее, военно-торговая конкуренция при участии западных кураторов и спонсоров бандеровщины. ИИ играет в этой конкуренции соответствующую роль. Говорят, ИИ в образе дронов изменил характер войны. В каком смысле? В рекламе на одном из телеканалов утверждается, что малочисленная группа бойцов, оснащенная дронами, выполняет задачу, посильную целому батальону.
Наверное, это так, в позиционной войне, превзошедшей продолжительность ВОВ. Но в военном отношении дроны убаюкивают. Они выводят на передний план тактику, а стратегию решительного удара и полного поражения врага отодвигают на задний план. Да малая группа бойцов, оснащенная дронами, выполняет задачу, посильную батальону, но, во-первых, подобную тактику использует и противная сторона, а, во-вторых, никакой дрон не заменит захват и контроль неприятельской территории живой силой.
Это настолько очевидно, что даже Трамп с Нетаньяху готовят наземную операцию против Ирана, несмотря на ее обреченность. Дроны размягчают ум военных стратегов, приучают их мыслить и действовать по накатанной плоскости. Они боятся риска и планирования крупных военных операций с целью разгрома врага, а также настраиваются на бесконечное ведение боевых действий с, якобы, безупречными шансами. Но безупречных шансов не бывает.
При совершенствовании и накоплении дроны могут поменять тактику и стратегию местами. Перманентное ведение войны сильной страны против малой может превратиться в состязание комара со львом или медведем, как это повествуется в разных притчах. Комар, которого могучий зверь не способен прихлопнуть лапой, вполне может выйти из противоборства победителем. Как в случае с Ираном, наносящим чувствительные удары по американо-израильскому альянсу.
Украина – не Иран, отстаивающий свою независимость и суверенитет. Это логово и пристанище антинародных сил в лице киевского режима, спекулирующего на ложном патриотизме русско-украинского населения страны в целях самообогащения за счет финансовых подачек экстремистских, русофобских сил Запада. Киевский режим такой же их прокси, как Израиль прокси США. Потому конфликт на Ближнем Востоке и на Украине развивается в разных ипостасях.
Тем не менее, очевидно, что, став на путь национальной унификации населения Украины, разрушения его кровнородственных исторических, религиозных и культурных связей, киевский режим подписал себе смертный приговор. Этническая унификация отнюдь не укладывается в восходящий процесс гармонии частного и общего эпохи ИИ. Она не имеет духовной и, вообще, рациональной основы. Это конвульсии больного токсичного организма, который щадит часть кремлевской элиты, присягнувшей Западу в 90-х годах.
|
