|
Одна страница
|
 Мы – это не они. Они – это не мы. Община – это не общество. Они – мигранты. У них есть община. Мы – русские. У нас есть отечество. Их землячества сильнее нашего закона. В них видна их вяжущая связь со своей родиной. Мы связаны с отечеством. Мы для них чужие. Они для нас инородцы. Где наша родина? Возникает вопрос: почему мы довольствуемся своим рассеянным существованием? Где наша родина? Почему мы видим только своё отечество? Отечество без родины – это казарма.
|
|
|
|
|
|
 В философии сегодня происходит радикальная смена парадигм. Об этом радикализме свидетельствует отказ современной философии от поисков места человека в мире, ибо этого места у него просто нет. Если бы это место было, то у нас не возникло бы разочарование той цивилизацией, внутри которой мы живём. Мы недовольны не только техническим отношением к природе, но и техническим отношением общества к человеку, ибо статус человека в нем определяется
|
|
|
|
|
|
 Экзистенциальный кризис России начался в конце XIX века и продолжается до сих пор. В чём суть этого кризиса? В том, что мы перестали понимать, что значит быть русским. "Я русский", — говорил Л.Н. Гумилёв. "Но почему же вы тогда евразиец?" — спрашивали его. Потому что, отвечал Гумилёв, без русских не будет России, а без России изменится физиономия Евразии, а это значит — и всего мира. Мир будет без лица.
|
|
|
|
Одна страница
|
| |
|
|
